Поиск по сайту

 
 

 

ВИДЕОЛЕКЦИИ
авторов Словаря

*  *  *

Е.В. ГЕНЕРАЛОВА

Русская историческая лексикография

Этимологические словари русского языка

*  *  *

*  *  *

Сейчас на сайте

 
 

Коллеги и партнеры

 

Институт лингвистических исследований РАН

Санкт-Петербургская издательско-книготорговая фирма ''НАУКА''

Фразеологический семинар проф. В.М.Мокиенко

Ruthenia

  


 

 


 

Е. В. Генералова

ПРИЛАГАТЕЛЬНЫЕ СО ЗНАЧЕНИЯМИ `ПРЯМОЙ` И `КРИВОЙ` В РУССКОМ ЯЗЫКЕ XV—XVII ВВ.

Вестник СПбГУ. Сер. Языкознание. Литература. История. 1999, № 2. С. 45-53.

В истории русского языка выделяется ряд слов, семантика которых — обозначение качества прямизны/кривизны (см., например, только прилагательные: со значением `прямой` — прямой, правый, простой, жаровый, стамый, неблазньный и др., со значением `кривой` — кривой, лукий, косой, кляпый, виловатый, горбатый, похилый, крюковатый, коленоватый, волнистый и др.). Как подчеркивает Д.Г. Демидов, актуальность изучения лексики с пространственной семантикой «диктуется тем, что в ней язык лучше всего открывается потребностям развития понятийного мышления»1. В настоящей статье на материале прилагательных с семантикой `прямой` и `кривой` исследуются характерные черты функционирования языкового поля прямизны-кривизны, некоторые особенности восприятия понятий «прямое» и «кривое».

Языковое поле прямизны-кривизны — это лексическая микросистема, выделенная на основе обозначения словами (единицами этой системы) определенных понятий («прямое» и «кривое») и стоящего за ними отрезка окружающей действительности. Понятийная оппозиция «прямое — кривое» реконструируется как категориальная, существенная для общечеловеческого менталитета, выступающая как определенный знак культуры2. В  связи с этим исследование лексико-семантического поля прямизны-кривизны, то есть конкретной части словаря, являющейся выражением культурно значимых понятий, с одной стороны, представляет собой лингвистический интерес, а с другой — выходит на более общую, историко-культурную, проблематику.

В истории русского языка памятники XV—XVII вв. представляют обширный языковой материал, связанный с понятиями «прямое» и «кривое». Это объясняется прежде всего характером языка письменных свидетельств: именно в деловых памятниках, в различных межевых записях, таможенных книгах, в произведениях, содержащих бытовые описания внешности и т.д., фиксируется большинство анализируемых лексем. На материале прилагательных со значениями `прямой` и `кривой`, формирующих центральную часть поля прямизны-кривизны (представляют семантическую доминанту в чистом виде), отчетливо прослеживается ряд семантических закономерностей, характеризующих развитие поля прямизны-кривизны, что позволяет проанализировать и содержание самих понятий «прямое» и «кривое» в определенный исторический период.

Прежде всего отмечается явное количественное преобладание лексем со зна­че­нием `кривой` (25 прилагательных по сравнению с 11 прилагательными, известными с семантикой `прямой`). Такой количественный «перевес» в пользу — кривизны  ха­рак­тeрная черта функционирования языкового выражения понятийной оппозиции «прямое — кривое». Р.М. Цейтлин, рассматривающая корневые группы с семантикой прямизны-кривизны в древнеболгарских, древнечешских и древнерусских памятниках, приходит к выводу о множественности обозначений кривизны и в древний период.3 Кроме того, при относительной синонимичности слов с семантикой `прямой`, лексемы подгруппы кривизны отличаются семантическим разнообразием.

Так, известные в период ХV—ХVII вв. для обозначения признака прямизны при­лагательные различаются скорее не оттенками значения, а частотностью, жанровой прикрепленностью. Слово прямой занимает явно центральное место, остальные приобретают второстепенный характер, ряд лексем известен в единичной фиксации: неклонительный, правошественный, прямошественный, правористательный (в основном, это книжная лексика, сложения представляют собой кальки с греческого). В ядро поля прямизны-кривизны в древнерусском языке (XI—XIV вв.) входили прилагательные правый и простой; в языке XV—XVII вв. они выходят из ядра поля, употребляясь преимущественно в памятниках богослужебного содержания. Напротив, в основном в памятниках деловой письменности XV1—ХVII вв., отражающих стихию народного языка, известны лексемы жаровый и стамый (в настоящее время фиксируются как диалектные). К XV в. признак прямизны фактически осознан как единый и дифференциации в семантике прилагательных со значением `прямой` почти не наблюдается.

В подгруппе же кривизны, наряду с постепенно становящимся гиперонимом прилагательным кривой, активно использовались лексемы косой, накляпый, виловатый.

Не фиксируемое памятниками XI—XIV вв. прилагательное косой становится одним из основных для обозначения кривизны в языке XV—XVII вв., развивая специфическое значение `отклоняющийся от ортогональности` (ср. в праславянском семантику `перeкошенный`), то есть можно видеть, как постепенно познавались проявления неоднородного признака кривизны. Основной семантикой косой в русском языке становится обозначение не отклонения от прямой линии (ср. кривой), а от линии, идущей под прямым углом — наклона. См.: У книжных же конец косъ надесно, у знаменных же нашуе, у скорописна ж<е> впрям<ь> (Сим. Обих. книгоп., XVI—XVII вв.); Естьли шътевенъ прямъ, то въсе черты сводить на осътъро, а естьли косъ, то отъ ... линеи брать цыркалемъ (Петр, I, 1697 г.) [СлРЯ4, VII, 365]. Антонимом косой в этом значении выступает почти исключительно прилагательное прямой.

Известен ряд прилагательных с основой -кляп-: кляпый, покляпый. подкляпый, накляпый, накляповатый. Из них наиболее частотным было покляпый (вариант: подкляпый — единственная фиксация: А. феод. землевл. 1, ХVII в., 1514 г. [КДРС5]), несколько менее употребительным — прилагательное накляпый, при том что исходное кляпый представлено лишь двумя цитатами: Межа ... на виловатую сосну, да с виловатые на кляпую надъ путемъ на сосну, да съ кляпые на кривую сосну (АХУ 11, 1523 г.); А с нижного краю на краи пожни ива кляпая и на ивы и на березы рубежи (Арх. наместн. Новг. архиеп., Дельная 1608 г.) [СлРЯ, VII, 191].

Прилагательные с корнем -кляп- использовались: а) для указания на кривизну деревьев: на иву на покляпую (А. феод. землевл., 1498 г.), на сосну ж на покляпую, да на сосну ж на подкляпую (А. феод. землевл. 1, ХVII в. 1514 г.) [КДРС]; б)  для характеристики кривизны носа и человеческой фигуры (таких употреблений меньше): носъ покляпъ на правую сторону покривился (Новг. каб. кн., 1593 г.) [КДРС]. Специфическая семантика лексем с корнем -кляп- — наклонность, кривизна положения, всего предмета в целом, согнутость, В этом проявляется этимологическое значение основы -кляп- (*klep-), образованной от *klen-/*klon- (cр. клонить) c детерминантом -р- [ЭССЯ6, Х, 35]. Во многих текстах при использовании прилагательных покляпый, накляпый, накляповатый указывается направление этого общего наклона: а та липа накляпа на полдень (Кн. Стр. 3, Арх. Строева); стоитъ береза покляпа на озеро (Арз. А.) [КДРС] и др. Лексемы группы -кляп- употреблялись исключительно в деловых памятниках, большинство которых относится к севернорусскому ареалу (ср. в современных севернорусских говорах много лексем с корнем -кляп-).

Употребительно в памятниках было прилагательное виловатый, в отличие от исходного в словообразовательном отношении вилавый, мало частотного и известного преимущественно в отвлеченных значениях. Виловатый указывало: а) на искривленность (деревьев), определяя существительные сосна, береза, ветла, ель, дубъ, осокорь; б) на неправильность формы: поле виловатое 22 саж. 2 чети (Вер. кн. 1, 1646 г.) [СлРЯ, 11, 178].

Со значением `кривой` были известны также прилагатeльные горбатый (указывало на искривленность, согнутoсть, исключительно деревьев, использовалось в деловых памятниках ХVII в.), похилый (как правило, обозначало кривизну человеческого тела — сутулость, частей тела), луковатый (обозначало кривизну деревьев, в отличие от не извеcтных в памятниках XV—XVII вв. в прямом значении, но игравших важную роль в обозначении кривизны в предыдущий период однокоренных лукий, лукавый, лукавьный, указывавших не столько на кривизну, сколько на извилистость, изогнутость, часто реки), стръпътьный (семантика кривизны `отклоняющийся от плоскости, неровный`).

Как неологизм данного периода отмечаем прилагательное волнистый. Оно широко употребительно только в памятниках конца ХVII в. — первое употребление: 1667-1672 гг. Волнистый обозначало кривизну как неровность, бугристость (см. внутреннюю форму): Оклеены [книги] бумагою цвЬченою волнистою (АИ, 1672 г.), и как искривленность, характеризуя соответствующий рисунок ткани: одЬяло песцовое, подъ дорогами волнистыми (Т. Ар. ХXI, 72) [КДРС]. Второе значение более абстрактное, так как связано с известной схематизацией (осмысление волны в виде извилистой, волнистой линии); это общий путь развития семантики подобных обозначений формы. «На уровне этимологического анализа, — отмечают З.Д. Попова и В.М. Топорова, — мы наблюдаем тенденцию становления семантики геометрических названий от сферы обозначения "конкретного" (эмпирически воспринимаемых предметов и действий) к обозначению первичных понятий пространственной формы, которые могут быть квалифицируемы как "абстракции первого порядка", и далее — к обозначению абстрактного математического понятия (концептуального образа формы)»7. В памятниках конца ХVII вв. волнистый имело ограниченную сферу применения (о ткани, реже о бумаге).

Интересно, что в древнерусском языке существовало относительное прилагательное вълньнъ `относящийся к волне`, а значение `бурный, с большими волнами` имело слово многовлъньный: Оче дивьным Григорие ... страсное усъпи многовълньное море (Мин., ноябрь 1097г.); Житие се наричаеться море многоволнено (Апокал., XI11в.) [СлРЯ, 1Х, 197]. В старославянском языке семантика `извилистый, волнистый` развивается именно у этого прилагательного: хот# же ходити многовлънънымъ п@тьмь пqстыньнымъ (Супр. р.) [СCЯ8, 335], хотя прилагательное вльньнъ также используется только как относительное: иже по пЬнамъ влънънымъ ходи (Супр. р.) [СCЯ, 119]. В русском языке, как видим, позже образуется отдельное слово волнистый для выражения  значения `извилистый` (ср. с тем же суффиксом собственно русск. извилистый, русск. диал. коленистый `кривой, изогнутый`).

Ряд прилагательных со значением `кривой` известен в памятниках ХV—XVII вв. в единичной фиксации: каракуловатый, дуговидный, луковидный, крюковидный, крюковатый, курчеватый, перелукий.

Количественное многообразие и разнообразие семантики прилагательных для выражения понятия «кривой» в языке Руси XV—XVII вв. демонстрирует разнородность восприятия этого признака, в частности, по сравнению с признаком прямизны, воспринимаемым значительно более однородным.

С другой стороны, именно в период XV—XVII вв. качества прямизны и кривизны воспринимаются как единые (для признака кривизны говорим о начале этой унификации), в языке формируются гиперонимы для их обозначения.

Общее понятие о прямизне, очевидно, формируется раньше такого понятия о кривизне — еще до XV в., о чем свидетельствуют сближение прилагательных со значением `прямой` уже в древнерусском языке, появление абстрактных существительных для обозначения этого признака (правость, простость, прЬмина, прЬмь). В языке XV—XVII вв. основным обозначением признака прямизны выступает прилагательное прямой, используемое в текстах различных жанров (более, однако, в оригинальных памятниках делового характера), характеризуя разнообразные проявления прямизны и прямизну самых различных реалий, и обозначая широкий признак прямизны. Прямой указывало на: а) отсутствие искривления, отклонения от прямой линии, причем как в вертикальном: От ели на прямую ель, на ели грань, у грани яма (АРГ, 7, с. 15, 1505—1506 гг.) [КПОС9], так и в горизонтальном отношении: А поедьте, господине судьи, за нами, и мы вамъ и мhжу прямую старую укажем ... (АРГ, 255, с. 255, 1525 г.) [КПОС]; б) ортогональность (терминологизируясь в словосочетании прямой угол): Розмhрять отъ прямыхъ углофъ шъпангоутъ на 10 доль и прочертить всякую доль поперекъ всего места (Петр 1, 189, 1697 г.) [СлРЯ, ХXI, 30]; в) совпадение по вектору, по направлению: ... вЬтръ прямой намъ ... (Арс. Сух. Проскинитарий, 1653 г.) [СлРЯ, ХXI, 30].

С прилагательным прямой образуются устойчивые сочетания, что свидетельствует о прочном вхождении лексемы в систему языка: прямые сапоги, башмаки (противопоставлены кривым) `сшитые по симметричной колодке, в отличие от сшитых на правую и левую ногу`, прямая сажень (противопоставлена косой сажени) `мера длины`, прямой угол `угол, образованный пересечением перпендикулярных прямых` (фиксируется в XVI в., терминологизируется).

Понятие о кривизне складывается именно в анализируемый период.  Основную роль в выражении признака кривизны начинает играть прилагательное кривой. `Кривой, непрямолинейный, изогнутый` — древнейшее, еще праславянское значение *krivъ(jь) [ЭССЯ, XII, 172]; А.Е.Супрун прямо относит это прилагательное к числу первоначальных «геометрических терминов»10. Однако первое употребление прилагательного кривой с этой семантикой в памятниках русского языка датировано лишь концом XIV в. (Кн. меж. обв., 1391г.), и Р.М. Цейтлин подчеркивает, что употребление лексем группы -крив- в прямом значении приходится в основном на период после XV в.11

Именно в XV—XVII вв. слова группы -крив- становятся широко употребительны. Прилагательное кривой расширяет свою семантику, обозначая а) 'отклоняющийся от прямой линии': и съ ямы прямо на двЬ березы, на кривую да на розсоховатую (АЮБ 111, 1496 г.) [СлРЯ, VII, 54]; б) 'неправильной формы': ...кривого омута... (А. гражд. распр., 1614 г.) [КДРС]; в) 'расположенный наискось, криво, под углом': Простое [на полях: правое] убо древо крста знаменуетъ оца вышняго... косвеное же [на полях: кривое] древа еже совершаетъ крстъ, знаменует того сна и стаго дха (Скрижаль, 1656 г.) [СлРЯ, VIII, 55]. Прилагательное использовалось в составе топонимов и прозвищ, входило в устойчивые выражения терминологического характера (кривая пушка 'вид пушки для навесной стрельбы, мортира', кривые башмаки (сапоги).  

В XVI—ХVII вв. сочетаемость прилагательных с корнем -крив- значительно расширяется. Они встречаются в исконных для -крив- контекстах, характеризуя кривизну деревьев: .. на кривой дубъ... (АСЭИ, ок. 1480-1490 гг.) [КПОС]; ...от березы кривлеватой ... (А. гражд. распр. 1, 1614 г.) [СлРЯ, VII1, 54], и кривизну частей тела: носъ на лhвую сторону маленько кривоватъ... (АЮБ 1,  1656 г.) [СлРЯ, VIII, 54]; У лhвой руки мизинецъ въ верхнемъ суставh покривъ и не розгибается (АЮБ, 1685 г.) [СлРЯ, XV1, 176]. Кроме того, прилагательные с корнем -крив- указывали на искривленность дороги: дорога крива лучилась (Пам. дипл. сп. М.Т. с Крым., 1515 г.) [КДРС], извилистость реки, берегов реки и моря: Пышма рhка мелка и кривлевата (А. Верхот. съезж. избы, 1677 г.) [СлРЯ, VIII, 54], неровность очертаний водоема: къ кривому озеру (Баг. Мат., 1683 г.) [СлРЯ, VII1, 55]. То есть прилагательные с  корнем -крив- фактически используются для номинации любых гнутых, неправильной формы предметов. Антонимы кривой представлены лексемами различных корневых групп, связанных с понятием прямизны (хотя особенно часто с корнем -прав-, что, вероятно поддерживается древнейшей антонимией корневых групп -крив- и -прав- в переносных значениях).

Существенно, что в памятниках XV—XVII вв. известен целый ряд производных от кривой прилагательных: кривоватый, кривлеватый, покривый, кривульный. Кроме того, что  этот факт, наряду с большим количеcтвом употреблений прилагательных группы -крив- в значении `непрямой, изогнутый`, свидетельствует о значимости корня -крив- в выражении признака кривизны, показательно само появление в подгруппе кривизны прилагательных, указывающих на неполную, ослабленную степень проявления признака (ср. также горбоватый, накляповатый). В подгруппе прямизны не извеcтно ни одного такого прилагательного, и это свидетельство восприятия признака кривизны как относительного, градуального, а признака прямизны — как абстрактного, неградуального.

В целом исследование семантики прилагательных со значениями `прямой` и `кривой` позволяет выявить системные взаимоотношения среди лексем этой группы — отношения, которые «не исчерпываются наиболее очевидными признаками семантического тождества, семантической близости и семантической противопоставленности». Между ними «существует множество дифференциальных оттенков собственно семантического, а также стилевого и экспрессивно-эмоционального порядка, проявляющихся при употреблении слова в конкретном речевом отрезке»12. Выявление закономерностей языкового выражения пространственных понятий «прямое» и «кривое» дает возможность проследить формирование и восприятие этих понятий.

Признак прямизны воспринимался более абстрактным и единообразным, чем признак кривизны, что проявляется в определенной языковой ограниченности в обозначении прямизны, относительной синонимичности языковых средств, реализующих понятие «прямое» при разнообразии семантики лексем подгруппы кривизны, более раннем возникновении в сознании и в языке гиперонима для обозначения прямизны. Таким образом, важнейшая черта лексико-семантического поля прямизны-кривизны — его асимметричность, с одной стороны, отражающая нерядоположенность понятий «прямое» и «кривое», а с другой — выступающая в качестве общей, типовой черты функционирования основных семиотических оппозиций, каковой и является понятийная оппозиция «прямое — кривое». 

 

Литература

1. Демидов Д.Г. Из истории непредметных имен существительных с пространственным значением в русском языке. . Автореф. канд.  Л., 1986. С. 3

2. Подробнее см.: Leeuwen - Turnovcova I., van. PRAVO, PRAVDA, KRIVDA und VRAZDA. Ein Beitrag zur Semantik einiger slavischer Rechtsbegriffe // Z. Balkanologie, 1990, № 26; KRUMM und DREHEN im Kulturparadigma der ORDNUNG // Znakolog, 1991, Bd. 3; Warum ist das Recht gerade ? //Z. slavische Philologie, 1992, № 51.

3. Цейтлин Р. М. Сравнительная лексикология славянских языков Х/XI— XIУ/XV вв. М., 1996. С. 168.

4. Словарь русского языка XI-ХVII вв. /C.Г. Бархударов, Г.А. Богатова. Вып. 1-ХXIII. М. С 1975 г. по вып. (далее — СлРЯ). — Сокращенные обозначения названий памятников см. по списку условных сокращений к «Указателю источников Словаря русского языка XI— ХVII вв. в порядке алфавита сокращенных обозначений» (М., 1975), «Указателю источников Картотеки словаря русского языка XI— XVII вв.» (М., 1984).

5. Картотека словаря русского языка XI— ХVII вв. (РАН, Ин-т русского языка). (далее —  КДРС).

6. Этимологический словарь славянских языков: Праславянский лексический фонд /О.Н. Трубачев. Вып. 1— ХXIII. М., с 1974 по вып. (далее —  ЭССЯ). 

7. Попова З.Д., Топорова В.М. Абстрактное значение в лексической семантике языка (на материале русских и немецких названий формы) //Семантика русского языка в диахронии: Сб. научных статей. Калининград, 1996. С. 97.

8. Старославянский словарь (по рукописям Х— XI веков). /Р.М.Цейтлин, Р.Вечерка, Э. Благова. М., 1994. (далее —  ССЯ).

9. Картотека Псковского областного словаря с историческими данными (СПбГУ). (далее — КПОС).

10. Супрун А.Е. Введение в славянскую филологию. Минск, 1989. С. 210.

11. Цейтлин Р.М. Корневые лексико-семантические группы со значениями прямизны-кривизны в древних славянских языках. // Старобългаристика, 1990, № 1. - С. 91 - 105.

12. Михайловская Н.Г. Системные связи в лексике древнерусского книжно-письменного языка XI - XIV вв. (нормативный аспект). М., 1980. С. 5.


 


НОВОСТИ

 

25.01.2018

Ларинские чтения 2018.
16 января 2018 года состоялось ежегодное научное заседание, посвящённое памяти Бориса Александровича Ларина.
Подробнее...

 

09.01.2018

Институт лингвистических исследований РАН проводит Международную научную конференцию «Российская академическая лексикография: современное состояние и перспективы развития» (к 70-летию выхода первого тома «Словаря современного русского литературного языка») в начале октября 2018 г. в Санкт-Петербурге

 

15.12.2017

Санкт-Петербургский государственный университет проводит XLVII Международную филологическую конференцию 19-28 марта 2018 г. в Санкт-Петербурге

 

01.12.2017

Петрозаводский государственный университет проводит Международную научную конференцию «Фортунатовские чтения в Карелии» 10-12 сентября 2018 г. в Петрозаводске

 

31.10.2017

The 9th International Conference on Historical Lexicology and Lexicography will be held in Santa Margherita Ligure on June 20-22, 2018 and will be hosted by the Department of Modern Languages and Cultures of the University of Genova (Italy)

 

04.10.2017

Государственный институт русского языка имени А.С. Пушкина проводит Международную научно-практическую конференцию «Пересекая границы: межкультурная коммуникация в глобальном контексте» 14-16 февраля 2018 г. в Москве

 

25.09.2017

Кафедра русского языка Института русистики и Кафедра семиотики Института прикладной лингвистики Варшавского университета проводят международную научную конференцию «Русский язык: дидактика РКИ и дидактика перевода» 17-18 мая 2018 г. в Варшаве (Польша)

 

06.06.2017

На сайте размещена монография основателя и руководителя проекта "Словарь обиходного русского языка Московской Руси XVI-XVII вв.", главного его редактора с 1998 по 2011 гг. О.С.Мжельской "Лексика обиходно-разговорного языка Московской Руси XVI-XVII вв. (по данным иностранных руководств для изучения русского языка)" . СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2003. - 220 с .

 

11.02.2017

Вышел из печати очередной выпуск Словаря обиходного русского языка Московской Руси XVI-XVII вв. Вып. 7: Зажать - Зельный / Под ред. Е.В. Генераловой, О.В. Васильевой. - СПб.: Наука, 2016. - 303 с.

 


 


ВСЕ КОНФЕРЕНЦИИ 2018 г.

 

АРХИВ НОВОСТЕЙ